| о вечной жалости |
[27 Nov 2009|02:27am] |
*я думаю о коллекции фотографий ню на жёстких дисках сотен женщин. И как они показывают их любовницам. Бывшим, настоящим, будущим. Рассказывают все-все истории. Не злюсь, нет, не на тебя. Хотя ни одна сволочь не поймёт кто это *ты. И потом, не самые плохие снимки в её компьютере. Преимущественно голые. Где-то с бритым лобком, где-то нет. Все мои совершенные позы с утра у неё тоже есть. А ещё там, где лежу на полу, или курю, или пьяная, или счастливая, или в предвкушении. Смакующая будущий секс. Ты смотри, смотри, вдруг никогда не узнаешь, как это видеть меня такой вживую.
Говорят *у вас много меди в волосах, цвет получится хороший. Ах, давайте же, сведём её с ума цветом. Какой уж будет, она и без того готова к срыву крыши. Вам не суть, конечно, но как-то особенно трясло сегодня в пять вечера. Она бы передразнивала, и считывалось желание врезать по рукам, лучше по лицу. Как-то держалась, коверкала гримасы мои. Получалось даже смешно.
Потом (часы, месяцы, пара лет) случались диалоги. Никто не поверит, не скажет, было ли на самом деле, когда? Такие вечные фразы про одно и то же, которых не помнишь. Обними меня, пожалуйста, да. Там тоже, да, вот так. Сущий бред, понимаешь. Очень возбуждает. И такая, блядь, правда, что почти веришь. Безупречно искренне на пару часов с этим *иди ко мне. А что ещё остаётся, как не прийти. Что остаётся, когда молодость пихает в спину. Или что угодно захлёстывает, сбивает с ног, сдёргивает одежду, за шею дёргает, на которой ошейник из чего? Иногда с шипами в кожу, кстати. Как бы, ты и не виновен. При чём ты тут. Обстоятельства, детка. Не упустить момент, не прикусить язык от счастья. Да-да, можно и кончик чужого языка прикусить. Подержать так. Не натрогавшись всеми поверхностями кожи, слышишь? Везде подержать. И во рту тоже что-то от тебя обязательно оставить. Наковырялся когда в этом смешном своём опыте, от которого не осталось ничего кроме фотографий и стёртых телефонов (кто-то хранит. на хуй).
Будем благоразумны. И поступим так, чтоб всё было плавно. О себе позаботимся, да. Мы учимся и почти умеем. Реалисты, идите в жопу. Ваша правда без вас известна. Гуманисты, останьтесь, расскажите что-нибудь про дома у моря. О ценах не надо, о ступенях в воду было бы самое время. Мне это как никогда нужно: знать, что сбывается и обозначить цели.
|
|
| surround me |
[22 Nov 2009|11:33pm] |
Не знал, что сделать с ней, как остановить, как справиться. Жена хватала двух мужиков, уезжала в приторную осень на их авто. Звала самыми сексуальными мальчиками. Целовала прямо в губы. Садилась на колени охотно и пьяно. Он курил в туалете, не стучал щеколдой. Был тих, уязвлён, в пропасти испорченного праздника. Плакал. Гости дёргали дверь, с размаху врываясь. Прикрывал лицо. Не могу ничего с ней сделать, не могу. Чей-то отец и хороший водитель. Дети по бабкам. Пока идёт семейное торжество, куда ни прислонись – везде острое, тяжёлое слово.
Тебе скоро надоест перебирать движения в голове. Языком трогать нёбо. Это чужой рот, никто не сможет целовать с её вкусом. Делать, как она делает. Никто не сможет. Даже если мягко пытаться учить. Направлять и чувствовать себя жалко. Отпираться, отворачиваться, отводить лицо. Делать вид, что невыносимо хочется курить, а после мы обязательно трахнемся. Да, какой-то секс. Без вина, воды, дыма изо рта в рот. Без дыхания, восторженных подрагиваний пизды. У тебя красивая. Со вкусом сделанная. Её бы вылизывать и уснуть между ног, подсунув ладони под зад. Иллюзии молодости. Это было здорово, пока не кончилось. Естественное течение зрелости. Подыши мне на кожу ещё немного. На губы и попроси показать язык. Ты должна хотеть трогать везде. Иначе ничего не получится. Не смогу раствориться. Стану матом закусывать несовпадение. Давай, снова доведу тебя до края. Обведу языком соски, прикушу их, оставлю в себе надолго. И ты будешь рада. Может быть, благодарна. За близость – выпьем! За доступность и молодость с силой. Мы недобрые суки с рыльцем в пушку, менструацией, хронической болезнью. Желание качественного секса. Прикрытые похотью надежды. Неправда всё, в этом верь мне. Скроюсь, зная, какая женщина разденет с жаждой взять и не отпустить больше. Раскроется, жадно требуя. Та, что может себе меня позволить. С равным желанием свободы.
И привыкнуть к тому, что на том конце порываются плакать много раз за час разговора. Знать, что женщина в серой машине обязательно лесбиянка. Она говорит – за химчистку салона вот эта сумма, пейте ваше пиво, ради бога. Останавливается у киоска. Мужчина пробует обаяние, она ласково ставит на место. Твою мать, как такое похоже на интеллигентных тёток, которые думают о пизде на работе. Все эти короткие волосы, ногти, отсутствие макияжа. Упорно смотрю в зеркало дальнего вида. Перехвати мой взгляд. Подаю голос, говорю что-то грубо. Про то, что я не дочь, а ты не папа и закончим на этом. 130 рублей, пиво в бутылке, она – эта песня нравится, да. Можно остаться послушать? Конечно. Нас трое. Где моя шляпка, какого хуя всё так неуклюже. Тихо рыдала до, тёрла лицо шарфом, теперь эта женщина в тойоте. Мы не будем ничего делать, не скажем друг другу ни слова. Не дослушаем песню, выйдем. Повернёт голову. Станет ждать, пока приму позу. И долгий взгляд, открытый. Смотри, да, я о тебе что-то знаю. Пока насильно не захлопнут двери. Сдаст назад, успев обо всём подумать. Уедет.
О, твоя жизнь так интересна и насыщенна. Где же там для тебя место.
|
|
| закрой глаза, и ничего не произошло |
[11 Nov 2009|02:57am] |
| [ |
music |
| |
Jimi Hendrix. The Wind Cries Mary |
] |
Налейте ему выпить. Убей или трахни до смерти. Обезобразь лицо. Лиши эту сволочь ко мне доступа. Не будь идиотом и найди другую шлюху. Не волнуйся, навернись на скользкой поверхности боли. Укройся ласковой меланхолией. Принюхайся к сексу. Кто покупает ей такие платья, учит задирать подол. Куда собралась, сука. Тебе ничего нельзя, потому что ты красива. Сначала развлечёмся, потом перетрахаемся. Не вернусь, потому что не верю. По-первобытному жадно тянутся к груди женщины. В каждом окне показывают порно, и мы хорошо смотримся вместе. Ладно. Найди меня как-нибудь после. Музыка, шампанское, объятия. Как дела, здравствуй. Уйду одна, хотя это небезопасно.
Где-то мы пролетали. С аварийного выхода стаивал иней. И ногтями расцарапать ладони хотелось. Утопить всех, сбросить и орать *да, это со мной случилось. Знаю о них больше, чем расскажут. Удивительно сдерживаюсь, не дав точных определений. Ты когда-нибудь вспомнишь мой самый резкий жест? Или позвякивание цепочки. Пульс часов на запястье. Где-то у тебя над ухом, потому что я трогала шею, запускала пальцы в волосы. Слишком интимные банальности. Верёвочки связывают. Его эта ненасытная, пошлая, красивая баба рассказывала о мастурбации. Описывала действия перед зеркалом. И как дышал, ей нравилось, продолжала. Все мальчики всего мира, все мальчики всего мира хотят тебя, да. Признавался так в зависимости по телефону. Хранил её тампоны и ниточки с одежды. Зависимо влюблён, уродлив и прекрасен. Разбивал голову о стенки одиночества. Хотел сохраниться у неё в животе. Вечно спать, имея доступ к запахам женщины. Эта блядь его бросила, он переспал с мужчиной. Но она не узнала, ей хватало своих извращений. И другие смотрели на то, как входила в себя. И люди трахались. Давились моментом. Всё повторялось, пока не протёрлась ткань на простынях. Слюна высохла, шершавый поцелуй гадок.
Детки искали подружек, показывали, как у них всё устроено. Матери не успевали за их сексуальностью. Закрывали глаза и рты. Делали вид, что ничего не произошло. Да, так.
|
|
| темная комната |
[27 Oct 2009|10:59pm] |
Она делает видео. Идёт ночью. Опасно пьёт шампанское. Снимает хреновой камерой, комментирует по-английски. Делая ошибки, давясь большими глотками. Стучит шпильками. Породистая девка. Совершенно свихнувшаяся от большой любви. Подсматриваю за её откровенностью. Мне важно не забыть момент отрыва. Тёплые камни. Долго думать, что снять сначала: трусы или лифчик. Люди не подойдут, продолжат щуриться на мою белую кожу. Пока не переоденусь в сухое, не поднимусь по страшной лестнице. Зная вкус кожи после моря.
*Ты всё испортила, какая дура.
После был рыжий как оттенок красного. Сколько-то крови и яблоки. Высота в 9600. Образ жизни – обещание секса. Томного или тоскливого. Обдолбанного обещания секса с открытыми глазами. Они не так откровенны, когда не видятся. Прячутся, выдумывают диалоги, задают вопросы себе. Не могут дать того, что хотелось бы. Приходят в замешательство. Меня хватает озноб, тискаю одеяло, сжимаю простынь, засыпаю. Утром определяют температуру без градусника. Он показывает 32 и пять. Мы обнимались и рычали, как львицы. Всё бы хорошо, если б не страшная комната, где, в итоге, каждый останется один. Взаперти.
|
|
|
[23 Oct 2009|12:50am] |
|
Она не узнаёт родственников. Устраивает поминки пару лет подряд. Её сын курит тонкие сигареты. Грызёт фильтр. Портит машины. Теряет деньги. У него хорошая обувь. На кожу падает пепел. Если ещё одна собака назовёт меня рыжей, стану на неё тявкать ответно. За нетонкую наглость, ебучее отсутствие такта. Соглашаясь на предложенную сигарету, задавать неудобные вопросы. Слезы из меня не вытащить, но хотелось. Задыхаюсь в обувных магазинах, когда подсовывают подделку. Швыряю телефон в зеркало. Хватит пиздеть и *нет, спасибо. Придерживаю рот. Дотянуть до машины. Там вода, сигареты, похабно матом. Что-то про сук с блядями. Долго оттирать руки. Лесбиянки меня погубят. Мужчины с накрашенными глазами приласкают. Много красоты вокруг, знаешь. Лица, задницы, скулы и кадры. Моего охуенно длинного фильма. Он расскажет и про твою жизнь тоже. Про языки, щиколотки, смех на грани фола. Женщины внимательны, интонации смакуют. Вывернутый секс. Развратное влечение. Аплодисменты. Устрой мне тихие овации, да. Достойные моего перфоманса. За разговоры в процессе восторженной ебли. С моей стороны нежной. Я так касаюсь, что можно не почувствовать. Поверив в невесомость, выйти в окно за сигаретами. Покурим, перепутав зажигалки. Переломим мундштук. Они были слегка капризными. Слегка извращенцами. Как все. С привычкой вдыхать запах через ткань нижнего белья.
|
|
| post past |
[31 Aug 2009|12:26am] |
Да, я лечу одна. Багаж перевешивает, мне трудно. Мои сувениры – водка и книги. Похмелье засело в горле. Одеяло, пожалуйста. Уберите детей, исчезните. Знаешь, улыбаюсь. Негде курить. В меня не войдёт сладко дым. Русские мальчики флиртуют на паспортном контроле.
И на меня чаще смотрят.
Perm – Nignij Novgorod – Frankfurt / Main. Я чувствую твои фразы. Застываю, их можно прочесть на моём лице. Всех красивых мужиков берут на работу пилотов и стюардов. Столько лет их взглядом облизываю в сером аэропорту.
Где тут курить-то, блядь. И думать о тебе. Где. В кресле у окна унимать пульсацию твоего имени. Лететь за солнцем или от него. Мне плевать на такую лирику. Я боюсь своей сентиментальности.
Boarding time: 04.00 a.m.
Целую.
( escape )
|
|
| fuck chatting |
[21 Aug 2009|12:20am] |
Будешь знать, что на улицах Берлина я хотела тебя. Прямо здесь. Здесь злилась на твой секс. И чужое ломалось в голове. Русским языком явное *блядь. В смешении французов, итальянцев, кого-то с религией востока. Теперь пить. Откидываться на подушки заливая узкий номер шампанским из гдр. Rotcappchen. Иногда я хотела целовать её в плечо. Она умеет теряться, как я, видеть сумасшедших, плакать от узких туфель, замолкать. Сдерживаясь, заставляя курить у входа в отель.
Больная скорость завтра. Сигарета под утро и кофе, европейской атмосферой обнимая мои разъебаные ноги. Exhausted. Какой дождь, какие разговоры, это слишком пошлая драма про здесь, там и чужое не трогать. Вопросы ломятся в рот: ты любишь свою дочь?
И я мерзко смотрюсь на фоне. Города, обстоятельств, жары. Тошнотворно. Делаю покупки и секс пальцами. Опасно. Напиши что-то. Заставь выдержать паузу. Будь дикими каплями в душе.
Ревную и злюсь до поры. Пока не сожру очевидность и не подавлюсь затхлостью запрета. После Европа укрывает меня. Hакрывает терпением, упущенным временем, безразличными мальчиками-девочками, теплым шампанским. И можно ни слова, ни жеста, ни движения пальцев.
Fuck chatting. Пока тётка кутает в плед своего ребёнка и себя, а я греюсь, глядя на них. На кофе, итальянцев, слова. Закрывая глаза и закуривая на улицах Берлина.
|
|
|
[21 Jul 2009|12:44am] |
|
Это безумие, когда хорошие времена не наступали, а ты плаваешь по комнате и в аквариуме окон видишь лица. Ловишь корм, вздыхаешь и ни звука, девочка. Врастаешь в обстоятельства, у вас появляется общий кровоток. Видишь аэропорты, ненавидишь их, шипишь в каждом углу бездомным зверем. Кресло с ремнём безопасности вмещало все ощущения и неслышный секс. Трахай себя. Когда мне можно смотреть. Стюардессой подкрадываться, подтыкать одеяло. Усыплять предчувствия катастрофы. Мы падаем и сердце ломается раньше взрыва. Это последнее, что ты запомнила: я неприлично целую. И ты напилась, конечно. Тебя выворачивает истерика ночного перелёта. Переломанные пальцы, и хуй знает что дальше. Безумно хочется спать. И ебаться. И этот твой самолёт предатель. Будет выть у меня над головой. Укуси в плечо, и залей водкой сразу. Своё горло. Когда захлебнёшься, втянешь воздух, сумеешь. Остановлюсь. Покалыванием проберусь под кожу. Перетяну тебя скукой. Последние касания и разговоры. Стюардесса спрашивает про кофе чай или воду. А ты зажимаешь рот моей ладонью. Говоришь *нет, спасибо. Откидываешься и засыпаешь со мной на одной широте.
|
|
|
[14 Jun 2009|02:50am] |
Вся эта суета любовная про подрагивая, про курить одну сигарету и ладони холодные. Все эти ногти обстричь и следить за гладкостью кожи. Вечерний душ обязателен. И посмотри, как шлифую себя, чтоб чужие пялились тебе на потеху. Целовались в машине на прощание, я умела оторваться, двери блокировать. И снег-снег, мужчина оглянулся на нас. Мы нелепые и красивые были вместе. Я говорила, хватит пиздеть, у меня грязные волосы, но ещё держусь. Сну объявляю войну и сухие ладони совсем, приятно трогала. Где-то в рукавах своей шубы, хотела прятать тебя, убаюкивать. Нужно всё это помнить зачем-то. Видеть как мальчик пьяный стягивает туфельку. Начинает целовать пальцы через чулок. Беспокоилась, что от ступни плохо пахнет, а он всё зализывал, радостно улыбался, сжимал щиколотку и хотел выше. Девочка ещё трезва, обошлось без выпить шампанского из обуви. В ту ночь вообще обошлось.
«Меня можно прижать к стене за горло каждой фразой». Можно, а зачем. Там, у стен этих, иногда маячит ответственность. Поэтому я теряю сознание и одинаково просыпаюсь. Каждое утро. Мне не жалко их, никого. Я умею хорошо слушать и выражать сочувствие. Наказывать изредка, но очень искренне. Да? Мы так хотели быть всеми любимыми. И красиво целоваться для зрителей. Она целовала влажно, мы хорошо совпадали. Но не помню как именно.
Год назад я такая смелая и малолетняя. Так соблазняла её, как в самых лучших фильмах делается. Там чуть кухня не выгорела, расплавленные ножницы летели в окно. Было много воды потом. Я удивлялась и не останавливалась. Влажность высокая. Откричав, укусив меня, вымотавшись (а я всегда почти вою после секса, сжимаюсь, кутаюсь в дым) она засыпала. Такая же влажная как все простыни, полотенца и салфетки разодранные. Обнимала, в себя забрать хотела, просилась на плечо. Меня очень возбуждала иногда на кровати полная окурков пепельница. И новая сигарета. Бешеное смешение запахов. Жаркое, влажное, прокуренное без душа много часов. Никому не отдавала этого ощущения. Показывала фильмы про инцест, проглатывала реакции. Сверяла даты в билетах, думала о вылетах. Читала вслух самые прекрасные, охуенные эти отрывки книжные. Она требовала как-то моих слов тоже. Обливаясь вином, дирижируя сигаретой в ритм (успевала две затяжки делать до сгорания), и такое устраивала.
Давай, мы, всё-таки, не разругаемся. Это конец, Любочка.
|
|
|
[08 Jun 2009|03:07am] |
Через пару деревень она меня провезла. Дальше от приемлемых условий. Существование. Ремень безопасности сломан. Держу его, прижимаю к себе. Жалкая видимость. 140 и я не смотрю на спидометр. Спрашивает, не слишком ли. Машина её гудит, не гаснет значок двигателя. Пакеты с алкоголем и брынзой. Фанерный домик. Одна раковина. Туалет без света. Говорит, как любит ту свою девушку. Не лезу, слушаю. Прихлопнёт комара. Ладонью меня по полоске кожи над джинсами. Стакан из пластика. Художественно цепляюсь пальцами за него. Белое сухое. Дешёвое, со вкусом мыла. «У тебя хороший голос». В три ночи топит печку. Поливаем маслом дрова. Не загоралось. Дым наглый, окно не открывается. Трезвею, тру веки. Хохот. Грязная подушка, кем-то пахнет простыня и куцое одеяло. Год назад застиранное. Друзьями её замазанное. Серёжами, Алёнами и Наташами смятое. Схвати меня? Возьми на руки.Укачивай. Благодарно буду целовать запястье тебе. Так ласково, будто нет у меня ничего больше. Приятно уехать оттуда. Липко обнять её, пересаживаясь в свою машину. Я совсем грязная. Меня во сне целовали мужчины и женщины. Может быть, это в тебя зарывалась. Тёрлась лицом.
Вижу, как девочки пропадают. Находят себя, меняют выражение лица. Бросают отцов. Когда ветер трогал её, она казалась богиней. И волосы красиво. Усталая, чуть нервная. Слишком вменяема. Слегка покачивается. Нам темно. В машине её друг, добавил громкость. Там просят: rape me. У неё хороший стиль. Красивая тихая героиня. Обслуживать, быть предупредительной. Что я могла. Подкурить и вынести воды. Разговаривать. Заставить смеяться. Разрешить сыпать пепел. Мне не нужно такую. Смотреть и зажигать спички для, делиться сигаретами. Можно упасть на асфальт, обнять её туфельки. Нам нравятся разговоры в начале ночи. Смущаю, протягиваю на ладони комплименты. Целую в скулу.
Всегда пара девочек. Смотреть и не трогать. Вот таких. Хочется нравиться. И сниться тебе. Заставь меня спать. Заснуть с другими. Не понимаю, что имеет значение. Поэтому втираю в нёбо дым, алкоголь, чувство скорости. Почти безопасно. Всё продолжает быть хорошо. Мне так было удобно жить. Дышать сегодня и завтра утром. Без планов на счастливую жизнь.
Засыпать и ждать яркости, почти настоящего. Мне хочется, чёрт. Всё сильнее. Кроме секса чего-то ещё. Порно сны и подёргивание нерва. Люблю чёткость момента сближения. Эту блядскую неизбежность. Вторжения в личное пространство.
|
|
|
[17 May 2009|05:22am] |
|
Ты хочешь? Меня или влюбиться. Пошепчемся. Прижимая термос с кофе к животу. Разговаривать с подругой про тихих уродов. Холод камня через халат, пока курю. На далеком балконе восьмого этажа. Не упасть, выдержать высоту. Ты не одна из моих девочек. С тобой так не надо. Не отдать откровенных картинок, что вижу. Когда напиваюсь, когда веду машину, и ты вдруг смотришь. Всё хорошо, только очень как-то жарко и мухи кругом. Были. Пока я одна. Осталась смотреть в зеркало. Смывая кровотечение, всё не останавливалась. Время не жалело, било в лицо. Глотала воду с розовым. Брызги по раковине. Что-то в нос, да заткнись ты. Вот так причитала, распарывала ткань. И снова течёт. Нельзя остановиться. Прекратить нелепое. Не смотрите на меня, закрываю глаза, растираю кровь. Она сочится. Капает на бедро. Бегу, бегу, некому остановить. Упала, да. Не поймали. Спросили: кто тебя жалеть будет. В наступившем холоде. Мне позволит схватить, вгрызаться. Можно за волосы так для фиксации близости. Напиваюсь, вижу туманности. Закуриваю, снова прокусываю щеки. Кто позволит. Кто захочет со мной такой видеться. Ты? Представь, как две женщины раздеваются. Хотя можно и так обойтись. С доступом к кускам тела: шея, ключицы, живот. Ниже, да? Чтоб выебанное доверие предоставить в качестве доказательства. Выпей меня. И налей в рот мне крепкого. Сильного твоего сочувствия. Ты давно мне понравилась. Сейчас хочу тебя. Часто волнуясь об уместности. Умея молчать. Давиться паузой. Представь нас, как мы трахаемся.Я, может быть, кричу. Бросаюсь за сигаретами. Подкуриваю голая, растекаясь. Заглатываю, размазываю поцелуи. Зализываю твой рот. Ты хочешь?
|
|
|
[22 Apr 2009|03:17am] |
Оставляет мне сигарету. Думает, оставляет ещё. Пила разбавленную водку, вечер казался забавным. Я алкогольная никчёмная, и чего-то хотелось. Могла с собой делать секс. Конечно, скучала по ней, прятала телефон. День и два и десять, пара фраз, когда кажется «вот оно». Теряешься. Как девочка замираешь. Ничего будто не случилось, высказали намерение. Готова к играм. Честным таким, уже понятным. Вспоминай меня, когда закуриваешь.
На колени в грязное, да с мокрыми глазами. Умойся весной, наглым снегом. Хоровода снежинок не вышло, все врезались куда надо. Она говорила с похмелья: «Ты по-блядски красива. И я люблю тебя». Везла по пробкам, не забуду триумфа. Пальцы на колене, дикое кольцо. Сумасшедшая баба. Над этим долго смеяться, курить на кухне. Дрожать под вытяжкой. А поганый привкус после тех людей. Рвут кошмары сон. Придушить бы всех кошечек, вырвать когти им. Чтоб не ссали больше у кровати, не просили котов. Руки мыть бесконечно после. Как-то слишком были счастливы и откровенны. Не могу перестать любить то время. Ту самую кухню, с той траханной плитой.
Проводи меня до дома? Увези, куда хочешь. Заткнусь, остановлю рассказы. Мне не нужно смысла и крепкого кофе. Долгий сон. Поздний завтрак, тихий час и воздух. Выгнуться, честно охрипнуть. Хочу пальцев в рот. Такое чувство.
( старое утро )
|
|
|
[17 Apr 2009|12:15am] |
Никогда не станешь рассказывать, что случалось, когда мама делала темноту в детской. И были какие-то мужчины. Садились на кровать говорили «мы же взрослые люди с тобой, девочка». Она давилась любопытством, пряталась за пыльные подушки. Фразу «пожалуйста, не трогайте меня» научилась произносить после. Любила вдаваться в подробности. Жрала чужую неловкость. Не помнила, было ли. Надкусывала момент касания. Крошила пепел, не умела остановиться. Какие-то иконы по углам расклеены, сидят в гадкой квартире. Удобная компания. Она и женщина, что влюбилась. Трудно первый глоток, когда не ела и корочки хлеба. Ломала, крошка, сухарики с нерусским названием. Острая, стыдно красивая. Посмотри, сколько всего было у меня. Пьяная, всё такая же маленькая, говорила про маму, папу, любовников. «Ложишься в их кровать, под подушкой пистолет. Он только так всегда спал. Боялся чего-то. Чуть не убил её раз. Ну, знаешь, милиция нас забыла. А я звонила. Потом он стекло расколотил, выкинул трубку в окно и притворялся. Я поверила, что застрелился. А та, которая должна нести ответственность, спала. Дочь номер долго набирала, искала по записным книжкам подругу семьи,» - растворяет женщину в воспоминаниях. Подмешивает жалости в стакан.
И был такой холодный вечер, форточка дёргалась, настукивала время. Забери мои слёзы, такое скажет. Плевать, что стало с двумя через месяцы. Кто скрывался и спасался как не суть. Знаешь, твоя девочка оказалась шлюхой, она не любит тебя больше. Там, в той квартире, стольких выебали, лучше не думать. Меня вспомни, доверчивую и гладкую. Я дорого пахла. И ты приняла решение.
|
|
|
[04 Apr 2009|01:08am] |
Ты научилась. Водить машину, изводить меня. Пить, курить. Не прятаться. Говорить честно. И посылать на хуй. Неперспективных мужчин. После блядских женщин. Теперь тонких девочек. Всё верно. Тебе нельзя терять время. Оно прожигает. Треском пожара гонит дальше. К следующей встрече. Просыпаться без вопроса. Вскрывая письмо, разрывая связи. Не впитывая до конца, боясь остановиться. Ужаснуться: Чёрт, опять осень. Дожди страшно стучат по депрессии. Завяжи глаза и найди себе преданную суку. Будто ты сама время берёшь за горло. Это ты теперь, кто хохочет. Заливается истерикой в отглаженных простынях. Не боится грубости. Подставляя каждому свою правду. С желанием для кого-то раздвинуть ноги. Вывернуться. Трахни меня, давай. Не запомню же. Оценю по факту. Затяни желания в корсет, лиши воздуха. Играй до конца. Прекрати быть ранимой. Все собаки под моим окном скулят из-за тебя. Каждую новую ночь пьянства. Красное теплится внизу живота. Ты похожа на наездницу с этим хвостом, найдём тебе стек. А мои пони пришли ко мне. Доверчивые и ласковые, в ожидании щелчка. Приглашение к жестокости. Искусаю, одичаю, вылижу. Проваливай.
Или курить останься. Рискуя получить продолжение. Мои тихие признания: я скучаю.
Никому никогда не говори «ты особенная». Это лишает спонтанности.
Отрасти ногти, мне впейся в спину. Любимая сука. Покажи язык и выполни команду. Лежать. Завязать глаза. Спровоцируй на жестокое. Хрипи, чтоб стало всё ясно про тебя. Не смей молчать, рассказывай, что чувствуешь. Пока не сдавили тебе шею. Давай просто поцелуемся, твою мать! Хотя бы этим убьем время.
( волосы в хвост )
|
|
|
[29 Mar 2009|06:07am] |
Люди, эти фигуры чёрные ночью. Пьяные, опасные. От них вопли. «Да иди ты на хуй!». Пугают меня, пока я прикуриваю. На холодном балконе жгу спички. А там где-то красивые бабы в шелках. От них пахнет алкоголем, дорогим блядством. Люблю их, так готова в ноги к ним. Чтоб заметили только. Влили горячее в рот. Красивыми руками придерживая подбородок. Чтоб обманули, что позаботятся, выкинут из своей машины. Где они тоскливо едут, больно смеются, стягивают сапоги. Тихо-тихо, она так говорит. Не выдай себя. Плоские удовольствия. Затирается всё. Пить не волшебно. Курить без секса жалко. Так разбейся уже в своих текстах. Вытряси чужую душу. Изнасилуй рот себе словами. Прокуси губы, доведи до безумия женщин. После тебя пожалеют за растраченное сердце. Цикл повторится. Постель поменяется. Следующая девка будет трахать ещё лучше. Давай так думать. Время отмерять оргазмами, давай. Ты узнала во мне что-то близкое? Теперь забыться не можешь, обманываешься. Хочешь довериться. Мягкой стать, податливой. Глаза закрыть, воспринимать по-живому. Стонать, моя девочка. Мокрых поцелуев просить. Так хотят они, ртом ищут губы, лицом трутся о мою шею. Да, хорошая, я не против. Приходи, раздевайся. Влюблюсь в тебя. Станем драть нервы и прятаться. Нежную грудь обкусывать. Облизывать пальчики. Я тебя сегодня возьму. Ты хочешь, такое чувствуется.
Пока я ползаю по полу, лакаю вино, живу одна, жду решения. Воет где-то там некая девочка. На другом конце мира. Неверная как все, но отчаянная. Ищет чувственное. Про любовь обманывается.
|
|
| сделаем глоток |
[27 Mar 2009|11:48pm] |
Не видят меня. Привыкла. Да. Мажу взглядом лесбиянку. Стучу мимо каблуками. В лицо, нет, к чёрту. Пухлые бёдра и волосики короткие под блонд. К чертям. Фотографируй меня. Прошу так. Злюсь, удаляю. Засыпаю под секс. Непристойно пишу и нагло крашу глаза. Думая о её теле. Покажи мне всех, с кем ты была. Так будет холодно и правдиво расцарапает мою ревность. Неактуально тебе рассказы о пальцах. Плевать, детка. Моя роль редкая. Слова точные. Нет сил гореть. Пощёчины хороши в постели. Скажи «нет». Мы закончим. Найду порно. Мастурбирую, не представляя тебя. Совсем грязные кадры. Чтоб уничтожить чувства. Мы такие честные, удаляем номера. Остаёмся при своём, кричим в наглые ночи. Шляется с девочками, мечтая о любви. Никаких планов. Будет пряно.
( more )
|
|
| оправдание всему. Любовь. сексуально |
[22 Mar 2009|12:23am] |
Ты. На всех языках местоимение. Твои девушки. Кидают вопросы, а ты на всё «да». Что нам чужие метания. Жизнь кружит. До тошноты мотает. Языками сплетаются, пишут пошлости. Горячо от них. Я такая же, писательница. Для тебя. Этап. Другая тема. Сижу дома, пью. Водка, сок. Вино. Курить. Девочки. Пока? Или продолжим. Трогать нежное. Тут остро, но медленно. И как-то всё не в кассу уже. Момент расплылся. Совсем одна едет. По дорогам в лесу, думает о чужих странах. Смущается. Пальцы готова свои в кровь. Разъебать. Давить все неровности. Чтоб смысл был. В гибкости, мягкости, привкусе. В туманном таком будущем. И оторванности. Будут люди, да. Но сначала депрессии. Одиночество, самодостаточность как бы. А после выйдёт звезда из пены. А привкус тот же. От всего откажется. Трахнется сначала. До крови себе пьяно колени кусает, лицом о себя трётся, чтоб не привязываться. Ни к кому. Отберут же, знает. Блядская схема работает. Вечно. Сама бы с собой выеблась. Но красавица, да. Можно книжки написать, или хотя бы стихи про неё. А засыпает и стон слышать. Тот самый последний, чтоб потешиться. Что хорошо с ней кому-то было.
Причитал кто-то потом. От стыда ли, от оргазма своего. Мало ли. Про Лолит поговорим и про Гумбертов. Про детское это порно запретное. Про чувства криминальные и немного о мафии. О дулах к вискам, о последнем слове. Ну, откройся, что ты. Языками слизать капли с позвонков, да на таком холоде. Не дрожи, тише. Без трепета, хотя мне нравится твой охуевший вид. Так даёт немного власти и каплю откровений. Да, хочу тебя. Не станем лукавить. Всё сделаем для того, чтоб в одной кровати, на скамейке ли. Оказаться. Ради поцелуя, детка. Моя пахнущая обидами девочка. Выть мне хочется по телу твоему. Уже не в силах скрыть пьяное состояние. А ты слушайся, закусывай кончик языка ради памяти. Не забудешь меня. Такое трудно в один ряд со всеми. Таких женщин запоминаешь, родная. Они же выворачиваются ради. И даже если голый секс. Кажется, будто навечно твоя. Она хочет, чтоб я отбивала у нее и фантазию и волю. Я не против. И рада жрать иллюзии. Лишь бы ещё один оргазм для тебя только. Устроили. Тебя только вылизали, облизали. Подышали в твоём ритме. Помни. Кажется же, будто люблю тебя. И такое нелепое оправдание всему Любовь.
Маленькая девочка. Под названием Люба.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
grasiosa's journal
